Здравствуйте, друзья! : )

 наконец-то свершилось то, что мы очень долго готовили и к чему долго шли, сайт появился, пусть еще в несовершенном виде, но главное он есть... ещё маленький кусочек интернет пространства, на котором я смогу с вами общаться, где буду вывешивать расписание концертов, откуда вы сможете получить прямой доступ к сайтам моих друзей-музыкантов, где можно посмотреть мою графику, почитать стихи и послушать песни в моём исполнении, авторские, в том числе. Мы постараемся постоянно его обновлять, в последствии, возможно, он целиком изменит свой внешний вид. А пока...

 помещаю здесь одно из своих интервью, в качестве знакомства со мной тех, кто меня совсем не знает, или знает недостаточно)

 -Давай начнем разговор «с самого начала». Где ты родилась?

 - Родилась в Сибири. В промышленном городе Новокузнецке, который в свое время воспел Маяковский в стихотворении «Я знаю, город будет». А вокруг были горы, тайга, куда меня отец возил ещё маленькой, кажется, мы собирали шишки с кедров. Потом варили их в котелке, молочные кедровые орехи, это безумно вкусно. Сосны, уходящие кронами в звёзды, охотничьи домики, пещеры… но эту романтику я чуть позже освоила, в 17-18.

 Родители познакомились в Кемерово, это наш областной центр. Учились там оба, отец на врача, а мама на педагога, да еще художественной гимнастикой увлекалась… Они так и узнали друг о друге, на соревнованиях двух ВУЗов: во время выполнения упражнения мама упала с бревна, а папа её пожалел и присмотрелся заодно. Потом пригласил на танцы. Дальше понятно)

 - Знаешь, мне кажется, детство само по себе может «пройти» и перерасти в юность, зрелость, старость. А можно «прожить» детство. Я рассматриваю его, как отдельную жизнь. А ты «прожила» своё детство?

 - это хороший вопрос. Мне кажется, я сейчас больше ребёнок, чем даже в детстве (смеётся), Хорошо помню себя в раннем возрасте, значит, «прожила», наверное

 -Ну, если помнишь, тогда рассказывай.

 - В целом, по ощущениям, детство было грустное. Не печальное, а именно грустное. Может быть, причина в том, что я была слишком сильно привязана к своей матери, а она относилась ко мне обыкновенно, в меру прохладно, без особых нежностей... да и некогда ей особо нежничать было, вечно в разъездах. Она к тому времени работала инженером на ЭВМ, такие огромные компьютеры, обеспечивавшие работу шахт, прообраз нынешних, и постоянно моталась из города в город. С отцом отношения тоже складывались непросто. Он был жестким человеком, хоть и не жестоким. Со мной обходился больше, как с мальчишкой, частенько побивал. Хотя, по-своему любил, конечно. С мамой у них часто возникали конфликты, ссоры. Один раз он даже её ударил при мне. Я всё детство и отрочество его боялась, и, как мне казалось, не любила. Когда мне исполнилось 18, у нас был последний разговор с рукоприкладством, причем я ему дала сдачи, в том числе и словесно. Он, конечно, не ожидал этого от меня, тихони. С тех пор руку на меня не поднимал, понял, что выросла… Позже мне удалось его простить окончательно, особенно, когда его внезапно не стало. Брат родной, который сейчас по-прежнему живёт в Новокузнецке, старше меня на 9 лет, в моём детстве нам сложно было друг друга понять, мне казалось, что он всё время норовит меня обидеть поизощрённей. Может, это моя мнительность, которая уже тогда во мне присутствовала.

 Лет с 7ми я начала влюбляться в мальчиков, особенно мне нравились те, у кого были длинные кудри, ямочки на щеках и тоненький голосок.

 А уже в школе, помню, имел место романтический случай, когда я влюбилась в такого кудрявого и голубоглазого, старше себя на пару лет. Мы почему-то всегда с ним случайно сталкивались, идя по школьному коридору или на лестнице. Сталкивались, долго смотрели друг на друга…И расходились. Так и не познакомились.

 И еще очень яркое воспоминание из детства - старый платяной шкаф, который стоял у меня в комнате. Там висела мамина одежда. А внизу располагалось моё «игрушечное царство». Шкаф был такой большой, что я могла в него забираться, и практически там «жить». Некоторые меня до сих пор называют «девочкой из шкафа» (улыбается). Так жалею, что больше нет такого волшебного шкафчика, где можно спрятаться от всех, потеряться…

 -И, наверное, уже тогда мечтала стать артисткой?

 - Вовсе нет. Я хотела стать, как папа, доктором и всех лечить. Отец был очень хорошим анестезиологом, врач высшей категории, его на работе уважали и любили. Часто приводил меня в больницу, мне там нравилось - чисто, светло, все в белых халатах, мечтала всегда о таком же). К тому же, его друзья меня баловали, угощали вкусностями.

 - А когда появились первые мысли о сцене?

 - Сложно сказать…официально всё началось с того, что ближайшая школа, расположенная в нашем дворе, была совмещенная - средне образовательная и музыкальная. Каждый ребенок должен был посещать дополнительные уроки прекрасного, будь то хор, фортепьяно или балет…Я захотела танцевать. Занималась хореографией вплоть до восьмого класса. Упор делался на классический балет. Чуть позже заинтересовалась флейтой, мама отвела меня на занятия. Потом на хор… В общем, посещала почти одновременно все кружки. Причем, по собственному желанию. С танцами мы выступали на школьных праздниках.

 В восьмом классе я в меру случайно попала на выездную школу комсомольского актива - такой тренинг, своего рода, для комсомольских лидеров. Меня вызвал к себе завуч и предложил съездить, хотя общественной работой я никогда не занималась, вообще была очень застенчива, но круглая отличница при этом.. Сказал, мол, на природе, шесть дней, отдохнете и познакомитесь с новыми людьми. Я, не долго думая, взяла свою лучшую подружку и… Вернулись мы оттуда совсем другими людьми. Нас за эти дни так раскрутили, что я потом долго ещё не могла остановиться) был очень жёсткий режим, круглые сутки работа: семинары, лекции, подготовка к мероприятиям, сами концерты и форумы. Даже думать некогда было, тем более бояться. Именно там я запела, впервые на большую аудиторию. Выиграли с мальчиком первое место в конкурсе патриотической песни)

 - Тогда пришло осознание?

 - Нет, много позже… но после этого случая стала чаще петь на публике. В десятом классе решила, что хочу быть актрисой. После школы пошла в народный театр драмы, где мне почти сразу предложили главную роль в пьесе, представьте, играла Нину Заречную в «Чайке». Параллельно работала гримёром и постижёром там же, очень нравилось.

 Ещё через год классически поехала с подругой в Москву поступать в театральный. Поступила в какую-то странную актёрскую школу при Институте человековедения… Проучилась около года и уехала обратно, в Сибирь, не сложилось с учёбой, да и сердечные дела призывали, оставила дома любимого человека.

 -И что было потом?

 - Потом выяснилось, что поздно вернулась, со мной уже решили расстаться. Поскольку в городе меня мало что держало, следующим летом опять поехала в столицу. На этот раз поступала уже преимущественно на вокальное отделение в музыкальные заведения, определилась, что именно петь хочу в большей степени. Но, поскольку голос у меня своеобразный, педагоги на вступительных отсылали меня на соседние факультеты: народники на академическое пение, академисты на народное, муз. комедия просто посылала… в общем, измучилась. В музыкальный колледж им. Ипполитова-Иванова пошла в последнюю очередь, и там мне повезло: попала к хорошему неравнодушному педагогу на прослушивании, Архиповой. Она внимательно выслушала весь мой «академический» набор, и сказала: « А теперь спойте мне то, что сами обычно поёте. Я же вижу, что Вы поющий человек». И я спела ей Вертинского, цыганские романсы, народные песни… пела полчаса. После этого она сказала: « Милая, Вам можно не учиться. У Вас природная необычная постановка голоса, продолжайте петь. Но если очень хочется, поступайте на народное отделение, там есть один прекрасный мастер, он Вас оценит». И порекомендовала меня на вступительных экзаменах Вячеславу Щурову, он-то меня и взял, в итоге.

 - Понятно. Значит, Архипова определила твое направление…

 - Можно сказать, что так. В училище у меня не всё гладко складывалось, особенно, когда я перешла на второй курс. Думаю, моя вина в этом тоже немалая была, всё мне казалось, что я сама больше всех знаю). Спорила с педагогом, даже истерику один раз закатила на уроке. Пыталась отстаивать свою «уникальную» манеру петь, отказывалась петь на груди (такой низкий открытый звук) и т.д. Но всё же мой первый учитель успел мне очень много дать, до сих пор невероятно ей благодарна. Вообще всем учителям, которые меня когда-либо учили.

 - Расскажи про свой период работы в театре Музыки и Поэзии п/р Елены Камбуровой. Как ты туда попала?

 - Это было неожиданно. Дело в том, что у нас в Новокузнецке был свой театр песни. Мы сами его создали, учредили, как юридическую организацию. Назывался он «Агапе», что в переводе с греческого означает – любовь жертвенная, снисходящая. Собственно, вся затея принадлежала моему другу Елене Розенфарб, которая стала нашим художественным руководителем и душой театра. Мы репетировали, придумывали программы, организовывали концерты и фестивали, пели, естественно... Было очень здорово. Даже когда я училась в Москве, приезжала выступать там. Но вскоре Лена уехала в Израиль, вслед за родителями, и театр наш практически перестал существовать. Так вот, будучи проездом в столице, Лена умудрилась найти Камбурову и показать ей видеозаписи с одного из наших концертов. Я там пела Вертинского, Шарманщика. Видимо, чем-то её зацепило моё исполнение, и в скором времени меня пригласили поучаствовать в клубном вечере, где выступали молодые неизвестные артисты, а сама Лена вела концерт. Потом стали приглашать петь в сборных концертах театра, он к тому времени уже несколько лет существовал, правда, ещё без определённой площадки. Через два года взяли в штат.

 - Так когда ты всё-таки поняла, что хочешь целиком посвятить себя творчеству?

 - Это случилось на второй год, после того, как уже была штатной актрисой и певицей театра (вот такой я тугодум) и было сродни озарению… Может, благодаря моему знакомству с творчеством Жака Бреля. Смотрела его концертную запись на видео и плакала. Потом ещё почитала биографию и влюбилась окончательно в него и в жанр песни-спектакля целиком.

 - И что это за жанр?

 - Жанр песенной миниатюры. Сплав песни и спектакля. Почти все французские шансонье творили в рамках этого жанра. Вообще, это в большей степени европейское направление в песне, в этом жанре много индивидуализма, личностного начала. И корни этого искусства в творчестве трубадуров и миннезингеров, певцов-рассказчиков V-VI веков. К тому же все они были авторами стихов и музыки, как в наше время Брель, Ферре, Барбара. В России песенная традиция была долгое время совершенно иной, поскольку основа её – русский фольклор, а в нем вся красота как раз в отказе от личности, самости, потому что только так можно его прочувствовать, погрузиться в его глубину – это я об исполнителях говорю.

 Пожалуй, только Александр Вертинский первым запел полностью от своего лица, хоть поначалу прятал его за маской Пьеро. Да ещё чуть раньше него – одесситка Иза Кремер. Потом этот жанр, не успев развиться, умер, причиной тому была революция и последующие годы советской власти, Вертинский мотался в иммиграции, а в России процветала агитбригада. И только в 50-е – 60-е стали появляться новые имена: Высоцкий, Галич, Окуджава. .

 - А сама личность Елены Камбуровой и её творчество тоже, наверное, оказали на тебя влияние?

 - Безусловно. Я в первый раз по-настоящему поняла, что это за артист, когда попала на её сольный концерт. Это было волшебство…

 - Расскажи немного про ваш театр. Как это было?

 - Это была настоящая школа. Именно такая, о которой я мечтала. Где можно было учиться в действии, где рядом были люди, делавшие то же, что и я, лучшие педагоги (у нас была студия при театре), сама Лена, которую мы «трепетали»… Это было прекрасно. Потом всё немного испортилось, когда мы переехали на чужую площадку, где надо было платить аренду за каждый репетиционный час… Педагогов уволили, ребят половину тоже. Студийность замерла. Лена тогда, как назло, всё время отсутствовала на гастролях. Позже, когда вернули отремонтированное здание, стало полегче, но студия так и не вернулась, и театр песни изменил свою направленность, стали делать постановочные большие спектакли, «хрупким жанром» больше никто не интересовался. Большая часть «камбуровцев» покинула театр.

 - И ты за ними?

 - Просто в моей жизни закончился один период и начался другой. Более самостоятельный. Конечно, был конфликт, из-за спектакля, в котором я больше не могла работать. Но это был мой выбор. И я ничуть не жалею, что ушла. Хотя, конечно, если бы мы расстались по-доброму с театром, многое было бы проще и легче в моём нынешнем пути. Может, помогали бы с рекламой. Я бы с великим удовольствием пела бы свои программы в стенах театра. Но… как сложилось, так и есть. С Леной мы по-прежнему в хороших отношениях, не смотря ни на что.

 - Ты поёшь французский шансон, песни Вертинского, русский фольклор, бард-рок…Скажи, тебе самой не сложно быть такой разной?)

 -Интересный вопрос. Иногда сложно, особенно, когда два сольных концерта подряд с совершенно разными программами. Но охота пуще неволи)... Я пою только те песни, которые меня перевернули, тех людей, которых я глубоко и окончательно люблю. Фольклор - это моя основа, бард-рок - мой собственный личный вопль из нутра. Может, если бы я в каком-то одном направлении работала, больше бы преуспела в жизни и на сцене. Но, думается мне, дело-то не в этом.

 -Когда ты написала свою первую песню?

 - В тридцать. Стихи пишу с ранней юности, правда, был 8летний перерыв, в двадцать два муза меня оставила, я думала, уже навсегда. Зато начала писать прозу, короткие повести и рассказы. Первая песня была полной неожиданностью для меня, никогда не думала, что буду их сочинять.

 - Сейчас банальный вопрос задам, но очень интересно… Музыка одновременно со словами рождается, или как-то иначе?

 - Да, одновременно… но не сразу проявляется, постепенно. Сначала ритмический рисунок возникает, потом обрастает звуками. Редко бывает, что пишется текст, долго лежит, а потом вдруг мелодия выскакивает... Так было с песней «Омм».

 - Вот ты говоришь, текст, стихи… Это одно и то же? Или для тебя есть разница между поэзией как таковой и песенной поэзией?

 - Очевидно, что разница существует. Другое дело, не все её понимают… Я сама не так давно уяснила для себя, что для меня стихи, а что песня. Сейчас уже почти безошибочно могу определить. У стихотворения более плотная структура, и своя внутренняя музыка, которая не нуждается во внешней. А текст пишется с таким расчетом, чтобы было куда музыке войти, он должен быть более воздушным, «рыхлым». И рождается он почти всегда одновременно с мелодией. Песня совсем иной организм, и живёт по иным правилам, нежели поэзия. Поэтому я не люблю, когда люди берут хорошие стихи, да ещё самых известных авторов, таких, как Бродский, Цветаева, и кладут их на свою музыку, пусть интересную и местами созвучную. Происходит некое насилие над стихом в этот момент. А у него нет кулаков, чтобы себя защитить, нет рта сказать, чтобы его не трогали, что он и так прекрасен. Такая тонкая подмена происходит, и большинство не замечают её. Хотя, есть менее «ранимые» стихи, с ярко выраженной песенной «окраской». Впрочем, это моё субъективное мнение. Просто я так чувствую.

 -Давай поговорим о твоём авторском диске «Фанатами». Ты довольна проделанной работой?

 - Не совсем… Я вообще редко бываю довольна, тем, что делаю. Вижу, насколько лучше всё могло бы быть. Но определённое удовлетворение имеется : ) Всё-таки, это мой первый диск полностью со своими песнями и стихами, пусть простенько сыгранный под гитару и записанный. Студия, кстати, очень хорошая. В Мытищах находится.

 - Расскажи немного, как проходила запись?

 - Спокойно, по-домашнему. Приходила, садилась и пела, а Валера, звукорежиссёр, записывал. Делали по два-три дубля, потом шли пить чай, беседовали. Он сам музыкант, и брат у него младший играет в группе. С ним чудесно работалось, легко. Я немного комплексовала вначале из-за своих песен, думала: профессиональный музыкант, взрослый мужик, наверно, внутренне подсмеивается над моими незамысловатыми словами и аккордами… Выяснилось, ничего подобного, многое ему очень понравилось самому.

 - Как ты, однако, критично относишься к собственным творениям…

 - Да нет, нормально : )

 - Читая твои стихи и слушая песни, складывается впечатление, что ты очень остро чувствуешь окружающий мир. Просто не человек, а клубок оголенных нервов. Легко ли жить на пределе?

 - Ну, творчество и жизнь совсем разные вещи. У Николая Гумилёва прочитала как-то, что поэт - человек, который простые события и эмоции преувеличивает во множество раз… Что-то в этом роде, точно не помню. Могу добавить от себя, что стихи пишутся в состоянии сильнейшей внутренней концентрации, после хорошего стихотворения чувствуешь себя выжатым, как лимон. В жизни невозможно долго пребывать в таком состоянии, существует отдых, игра, выяснение отношений, сама жизнь… я вот очень люблю просто жить. Не думая, впитывать её, наслаждаться ею.

 - Ещё про духовный стих мне хотелось бы сегодня поговорить. Как ты пришла к к нему?

 - Долгий рассказ… постараюсь вкратце: в 1998 году я крестилась, в этом на меня сильно повлияла мама, которая пришла к вере на несколько лет раньше меня. Волей случая я попала после крещения в Новодевичий монастырь, пела там на клиросе в течении полутора лет, в монашеском хоре. Потом поняла, что нельзя дальше разрываться между театром и монастырём, надо сделать выбор. Много молилась, спрашивала у Господа, как быть. Постепенно пришло осознание, что в путь мой в миру не окончен, было ещё одно событие, о котором не буду здесь рассказывать, но оно укрепило меня в выборе. Так вот, потребность в духовном пении осталась, и когда я впервые услышала эти песни в исполнении Евгении Смольяниновой, была покорена их красотой и силой, подумала, вот оно. Постепенно учила их, впевала долго. Выступила как-то с ними на одном мероприятии, и меня услышал директор православного фонда «Связь поколений» Сергей Васильевич Машин. Предложил записать диск духовных стихов. Стала искать материал для записи, у меня было песен шесть к тому моменту, а требовалось минимум 11-12… Много прослушала разных исполнителей, особенно понравился мне Андрей Байкалец, гусляр и певец. До сих пор очень люблю его, многое взяла из его репертуара, когда стала осваивать гусли. Сначала-то я пела аккапела, а диск мне помог записать замечательный гусляр Максим Гавриленко. Не могу не сказать о семье Зотовых, они живут где-то под Подольском, отец Владимир, приходской священник, и матушка Екатерина, детки у них все поющие, такой семейный ансамбль. Жаль, не успела пока познакомиться с ними.

 -Ульяна, напоследок задам тебе традиционный вопрос. Творческие планы? Над чем собираешься работать, или уже работаешь сейчас?

 - В ближайших планах создание группы для более осмысленного, в музыкальном отношении, исполнения собственных песен. Аранжировки, там, всякие : ) видится рок-состав. Но может, получится всё по-иному… надо попробовать сначала. Также хочу спектакль поставить на двоих по творчеству Б. Ш. Окуджавы, с кем, секрет пока. Мечтаю восстановить программу старинных песен эпохи Барокко, которую исполняла ещё в театре Е. А. Камбуровой. Для этого потребуется хороший лютнист. Вот сколько всего… и это далеко не полный список.

 - Цитирую твой ЖЖ: «Завороженные собой, мы уподобляемся яблочным червям, которые ничего не оставляют после себя, кроме горечи» А что хотелось бы оставить после себя?

 - Чистый воздух. (Смеётся) И нежность к Земле, зависшую где-то там, высоко…

 По вопросам проведения концертов и создания группы обращайтесь по адресу эл. почты: uliana.angelevskaya@gmail.com и по тел.:

 8 (903) 215 46 29 - Дина Сипягина

 8 (926) 531 99 75 - Татьяна Ланьшина